Неутихающие ужасы: перспективы жанра хоррор в мировом прокате

Из 15 фильмов, выходящих на экраны российских кинотеатров на этой неделе, пять — ужастики. Так прокат готовится к Хэллоуину. Впрочем, фильмы ужасов есть в сетке кинотеатров всегда. На ПрофиСинема уже выходил материал об истории жанра и его жизни в российском прокате. Сегодня речь пойдет о его будущем, об актуальных достижениях этой индустрии, и о том, почему зрителям стоит чаще поглядывать в сторону Бразилии и Турции.

Вторую неделю в мировом прокате идет «Черный телефон 2», сиквел ужастика о Колорадо 70-х годов прошлого века и о подростке, запертом в подвале со стационарным телефоном, по которому можно связаться с мертвецами. В одной из главных ролей Итан Хоук, а режиссер Скотт Дерриксон знаменит именно хоррорами. Фильм производства Blumhouse и Universal лидирует в домашнем прокате, где он собрал за первую неделю $26,5 млн (оригинал вышел летом 2022 года, когда кинотеатры только начинали оправляться после пандемии коронавируса, был с $23 млн лишь на четвертом месте, уступив таким картинам, как «Элвис» База Лурмана, «Топ Ган: Мэверик» Джозефа Косински и очередной части франшизы «Мир Юрского периода»). В целом же общемировые сборы сиквела составили после первой недели $42,8 млн, а к концу второй доросли до $80,4 млн.

Успех «Черного телефона 2» еще раз подтверждает: несмотря на периодические кризисы, глобальный рынок в этом жанре растет. По данным аналитической компании Market Research Intellect, по итогам 2024 года он оценивался в $12,5 млрд, в период с 2026 по 2033 годы будет расти среднегодовыми темпами в 7,5% и к 2033 году достигнет $20,8 млрд. 

Америка! Америка!

Аудитория хорошо знает американские образчики жанра, мы отлично помним имена писателей и режиссеров, которые дарят нам самые страшные кошмары, знаем в лицо главных актеров и актрис этих захватывающих историй. Знаменитый Стивен Кинг прочно связан с хоррором не только в литературе, но и в кино, его постоянно экранизируют. Только в 2025 году в прокат вышли  основанные на его произведениях «Обезьяна», «Долгая прогулка» и «Бегущий человек», а в сериальном формате — «Институт» от MGM и «Оно: Добро пожаловать в Дерри» от HBO.

Признанные мастера жанра сегодня — это, например, Элай Рот. Массовый зритель помнит его по ролям у Квентина Тарантино, в частности, Донни Доновица в «Бесславных ублюдках». Но еще он большой продюсер и режиссер, запустивший знаменитые франшизы «Хостел» и «Лихорадка». А также Рой Ли, известный по конвертации для  Голливуда японских историй «Звонок» и «Проклятие», по сериалам «Мотель Бейтса» и «Изгоняющий дьявола» и франшизе «З/Л/О». В жанре успешно выступил в нынешнем году и Райан Куглер. Автор «Черной Пантеры» на сей раз снял историю о вампирах и черной музыке — «Грешники» при бюджете $90 млн собрали в мире $366,7 млн и скорее всего окажутся в оскаровских номинациях сезона.

Из новых звезд главная — Осгуд Перкинс, который после выхода в прошлом году «Собирателя душ» и в этом «Обезьяны» заслужил неофициальное звание самого необычного современного режиссера в жанре (а еще он сын Энтони Перкинса, памятного в том числе по роли маньяка Нормана Бейтса в «Психо» Хичкока — этот факт давно всем известен, но ему все-равно не устаешь поражаться). В ноябре в США, а в декабре и в России выйдет в прокат его новый проект «Крипер» с Татьяной Маслани (дистрибутор — Атмосфера кино). 

Другой пример — Зак Креггер, автор сенсации мирового проката, «Орудия», комик, который внезапно сменил амплуа и завоевал мир. В 2022 году он снял свой дебютный хоррор «Варвар», который собрал в прокате $45 млн. «Орудия» — его второе упражнение в жанре, определенно самый загадочный фильм года. При бюджете в $38 млн он заработал $267,5  млн. За сценарий в свое время бились Netflix, Universal и  Sony (в итоге проект достался New Line Cinema, сделка была с восьмизначной суммой, за Креггером записали право на финальный монтаж), и поклонники до сих пор спорят о смыслах, а  режиссер говорит о влияниях Дэвида Финчера и «Магнолии» Пола Томаса Андерсона и о том, что визуальным вдохновением для него служила вьетнамская «Напалмовая девочка» — одно из самых знаменитых и страшных изображений в истории фотографии. В следующем году он готовит для Sony новую экранизацию «Обители зла» по собственному сценарию. Появляются и новые актерские иконы, например, Самара Уивинг. Широкая публика, кажется, запомнила ее по «Трем билбордам на границе Эббинга, Миссури» Мартина Макдоны — она играла смешную и глуповатую молодую подружу бывшего мужа героини. Теперь Уивинг одна из признанных королев крика после успеха таких ужастиков с ее участием, как «Я иду искать», «Крик 6», «Тихое место: Азраэль», «Няня».

Самая известная американская компания, ассоциирующаяся с хоррором — Blumhouse Джейсона Блума (франшизы «Паранормальное явление», «Астрал», «Синистер»). Компания учредила издательство, выпускает видеоигры, выстроила в Лос-Анджелесе тематический парк развлечений, а недавно перекупила у Twisted Pictures ее долю в «Пиле» — одной из самых кассовых хоррор-франшиз всех времен. 

Сегодня многие крупные игроки рынка обязательно имеют в своей структуре подразделения, курирующие хорроры. Например, такое подразделение в New Line Cinema отвечает за успешное «Заклятие» и его многочисленные продолжения, открыло миру те самые «Орудия» и недавним хитом «Пункт назначения: Кровные узы» переосмыслило и возродило эту франшизу.

Конечно, основной рынок жанра — это именно США. Тут проводятся разнообразные специальные конвенты и фестивали, самым статусным считается Fantastic Fest в Техасе, правда, он посвящен также фантастике и фэнтези. Работает жанровый стриминговый сервис Shudder, есть многочисленные СМИ, такие как журнал Fangoria с его полувековой историей и Полом Томасом Андерсоном и Джорданом Пилом в числе авторов, культовый сайт Dread Central и растущая медиаимперия Bloody Disgusting. На недавней праздничной хоррор-вечеринке, собравшей в Лос-Анджелесе многих известных представителей индустрии, Джейсон Блум очень просто и в некотором смысле цинично объяснил свою любовь к хоррорам и одновременно причину их успеха, сказав, что они дарят ему ощущение творческой свободы: «Это единственный жанр, где можно делать самые безумные вещи и выпускать все эти провокационные, сумасшедшие фильмы не в независимых компаниях, потому что такие сценарии всегда берут крупные студии. Голливудскую машину можно обмануть».

Южная Корея и все-все-все

В индустрии хорроров одно из самых интересных пространств на карте мира — Южная Корея. Эта страна прочно держала четвертое место в мире по объему кинорынка в целом, чему способствовали огромные показатели посещаемости кинотеатров на душу населения и развитое кинопроизводство, на долю которого регулярно приходилось 50% продаж билетов.

Южная Корея в среднем успешнее других азиатских стран на международных рынках. Недаром первым неанглоязычным фильмом, получившим главный Оскар, стоило бы считать «Паразиты» Пон Чжун Хо. Формально таковым еще в 2012 году стал «Артист» Мишеля Хазанавичюса. Но именно что формально — немое кино, напичканное известными лицами и созданное на голливудском материале, неизбежно было бы замечено Киноакадемией, тогда как «Паразиты» совершенно аутентичны. Все это было до пандемии коронавируса, а в постковидную эру отрасль выбрала слишком осторожную стратегию восстановления и упустила время. 

И в итоге тут сложилась парадоксальная ситуация. Киноиндустрия страны сейчас находится в глубочайшей депрессии. Но при этом отрасль хорроров продолжает динамично развиваться. По данным компании Nexuss Global, объем местного рынка фильмов и сериалов жанра за 2024 год оценивается в $0,9 млрд и к 2033 году достигнет $1,5 млрд, при среднегодовом темпе роста 7,0%. По мере роста глобального интереса к корейской поп-культуре растет и видимость местного контента. А стриминговые платформы Wavve, Viki и Netflix расширили каналы распространения национальных хорроров, сделав их доступными всему миру. 

Южнокорейский контент часто сочетает традиционный фольклор с современными темами. Вот, например, в последние годы местные авторы отвлеклись от привычных терзавших экраны призраков и развернулись в сторону реальных кошмаров жителей многоквартирных домов. В стране более двух третей населения проживает в таких домах, и новые фильмы показывают, что в тесноте настоящие ужасы связаны не с чем-то потусторонним, а с соседями. Например, «Паранормальное явление. Шум» рассказывает о  слабослышащей героине, которая пытается найти в огромном здании свою пропавшую сестру и слышит странные звуки — фильм стал прокатным хитом на родине, собрав $12,2 млн при бюджете в $2,7 млн, и с успехом прошелся по международным кинофестивалям и иностранным территориям  (российский дистрибутор — Про:взгляд). Или «84 м²», которые выпустил Netflix — история о человеке, на все сбережения купившего квартирку в Сеуле. Но дом его мечты быстро превратился в минное поле с враждебными соседями и странными звуками за стенами (лирическое отступление: 84 кв. метра — это размер стандартного жилья для среднего класса в «тесной» Южной Корее).

При этом у местной индустрии есть проблемы, связанные как раз с хоррорами — в последнее время Комиссия по стандартам связи (Korea Communications Standards Commission, KCSC) ввела более строгие ограничения на изображение насилия и усилила возрастную цензуру. Это декларируется как необходимая мера для обеспечения баланса между творческой свободой и стандартами традиционного общества. И создает сложности для авторов контента, ориентированного на мировую аудиторию. Фильмы, которые «выходят за рамки», подвергаются цензуре и требуют модификации. А это время и расходы, ровно как и необходимость для глобальных компаний (например, для стриминговых сервисов) искать корейских стратегических партнеров, чтобы эффективнее управлять всеми процессами на местном рынке, и это снова расходы. Пока отрасль справляется, но ведь и цензурные требования растут.

Ну и есть еще два интересных рынка, которые, по мнению аналитиков, могут завоевать популярность глобальной аудитории. Стремительный рост переживает индустрия жанра в Бразилии — она оценивается в $600 млн, а  среднегодовые темпы роста в 9% в течение следующих пяти лет. Пример современного бразильского фольклорного слэшера — «Череп: Маска» Капеля Фурмана о найденной в лесах Амазонии маске древнего духа доколумбовой эпохи, потревоженный дух которого пробуждается и начинает истово защищать местную природу. Этот фильм в итоге попал на специализированный стриминг Shudder. Или «Объятия матери» Кристиана Понсе о пожарной команде, на свою беду спасающей от огня обитателей странного дома престарелых. А Анита Роша да Сильвейра — новое важное имя в индустрии арт-хорроров, эта поклонница Дэвида Линча снимает кино, которое показывают то в каннском Особом взгляде, то в венецианских Горизонтах. Ее последняя работа «Медуза» — история о христианских фундаменталистках, надевающих зловещие маски и нападающих на распутных по их мнению девушек на ночных улицах их города.

Также новым заметным игроком в индустрии развлечений аналитики называют Турцию. Ее отрасль хорроров оценивается примерно в $400 млн с прогнозируемым среднегодовым темпом роста 6,5% в течение пяти следующих лет. Турецкие постановки все активнее завоевывают международное признание благодаря кинофестивалям и стриминговым платформам. Среди самых известных жанровых историй — франшизы «Dabbe» и «Siccin». Первая названа в честь существа, считающегося в исламе знамением судного дня. Эти фильмы рассказывают о городских легендах, об одержимости бесами и демонологии. Название второй отсылает к арабскому слову, обозначающему книгу, в которой перечислены имена проклятых, или тюрьму на самом дне ада. Известная своими гротескными визуальными эффектами, эта франшиза исследует темы проклятия джиннов, мести и разрушительных последствий темных ритуалов. Ее седьмая часть, кстати, летом выходила и в России под названием «Астрал. Заклятие мертвых» (прокатчик — Russian World Vision). Турецкие хорроры с их интригующими и связанными с культурным контекстом страны темами представляют собой один из самых оригинальных современных взглядов на жанр.