Венеция 2026: «Возможная любовь» Ли Чхан Дона — любовь, профсоюзы и камера

6 сентября на 83 Венецианском кинофестивале состоялась премьера фильма «Возможная любовь» / «Possible Love». Южнокорейский режиссер Ли Чхан Дон вернулся на Лидо после восьмилетней паузы. Его новая картина — 164-минутная драма, в которой сдержанная драматургия скрывает сложную систему отношений между четырьмя героями. 

В центре истории — Ми-ок и ее муж Хо-сок. Она работает и ведет хозяйство, а он после увольнения с фабрики застрял в состоянии, где социальное поражение стало личной катастрофой. Его молчание, раздражение, алкогольная зависимость и закрытость постепенно обнаруживают глубину травмы, которая затронула не только Хо-сока, но и жену с ребенком. В их жизни появляется Е-джи, документалистка, собирающая материал о рабочих, переживших увольнения, и ее состоятельный муж Сан-у. 

Ли Чхан Дон начинает картину с формулы «не желай чужого» — десятой заповеди, отсылающей к знаменитому «Декалогу» Кшиштофа Кесьлёвского. Однако зависть в «Возможной любви» не ограничивается деньгами, квартирой или социальным статусом. Герои присматриваются друг к другу и обнаруживают в чужом существовании то, чего недостает им самим: устойчивость, близость, свободу от постоянного страха перед завтрашним днем. Поэтому название фильма звучит не столько романтически, сколько философски, так как режиссера интересует сама возможность человеческой связи в обществе, где даже сочувствие способно превращаться в форму присвоения.

Здесь нет жанрового крючка, как в предыдущей работе режиссера — детективном триллере «Пылающий» (2018). Вместо этого постановщик предпочитает накапливать напряжение внутри повседневности, пока история двух семей не открывает более болезненную тему — имеет ли творец право превращать чужую боль в художественный материал.

Ли Чхан Дон мог бы сделать из этого соседства двух пар социальную аллегорию по знакомой корейскому кино модели, но именно от такой простоты фильм последовательно уклоняется. Богатые здесь не монстры, бедные — не безупречные жертвы. Неравенство проявляется прежде всего в бытовой свободе: кто-то из героев распоряжается временем, кто-то предлагает помощь, кто-то может позволить себе любопытство к чужой жизни, а кто-то вынужден защищать собственные границы.

Сценарий, написанный Ли Чхан Доном вместе с О Чон Ми, вырос из реальной истории массовых увольнений и жесткого подавления забастовки в Южной Корее в 2009 году. Режиссер много лет не решался возвращаться к этому материалу. Документальное кино уже зафиксировало опыт людей, переживших конфликт, и сам Ли сомневался, что художественная реконструкция сможет предложить нечто большее, чем очередное воспроизведение чужого страдания. Именно этот старый этический вопрос в итоге и стал частью нового фильма. Вместо того, чтобы просто рассказывать об уволенном рабочем, Ли ввел персонажа режиссера-документалистки — и превратил собственные сомнения в драматургический двигатель.

Это одна из интересных находок «Возможной любви». Е-джи приходит к семье с очевидно благими намерениями, потому что она хочет дать голос людям, которых система предпочитает не замечать. Но достойный портрет рабочего постепенно начинает требовать подробностей, конфликтов, признаний и все более глубокого доступа в частную жизнь. Так ее будущий фильм начинает приобретать ценность за счет чужого опыта. Ли Чхан Дон ставит неприятный вопрос не только перед героиней, но и перед социальным кинематографом вообще: где проходит граница между свидетельством и эксплуатацией?

В этой точке фильм соединяет две системы присвоения. Корпорация использует человека как рабочую силу и избавляется от него, когда он становится экономически неудобен; художник же может извлекать ценность уже из его истории. Ли не ставит между этими действиями знак равенства, но намеренно помещает их рядом. Именно то, что Е-джи не выглядит циничной карьеристкой и действительно способна сопереживать, делает этот конфликт особенно острым, так как благие намерения не отменяют неравенства между тем, кто держит камеру, и тем, на кого она направлена.

Для Ли Чхан Дона «Возможная любовь» выглядит своеобразным итогом многолетней авторской работы. Бывший писатель, пришедший в режиссуру уже зрелым человеком, он почти с самого начала создавал кино вокруг столкновения социальной реальности и внутренней жизни.
В 2002 году «Оазис» принес ему в Венеции Серебряного льва за режиссуру. В 2007 «Тайное сияние» участвовало в конкурсе Канн. В 2010 году «Поэзия» принесла самому Ли каннский приз за лучший сценарий. А в 2018 «Пылающий» участвовал уже в основном конкурсе Канн и получил приз международной федерации кинокритиков FIPRESCI. Эта фильмография наглядно показывает, как режиссер последовательно исследует один и тот же вопрос: что остается от человека, когда общество предлагает ему роль, с которой он не может или не хочет совпасть? «Возможная любовь» продолжает эту тему.