Венеция 2026: «Отец Джо» — проповедь с пистолетом

5 сентября во внеконкурсной программе 83 Венецианского международного кинофестиваля прошла премьера фильма «Отец Джо» / «Father Joe», автором сценария и одним из продюсеров которого выступил Люк Бессон. Главную роль в этом французском ретро-боевике исполнил Кифер Сазерленд — он играет священника, который борется с наркоторговцами Манхэттена в своей «рабочей одежде» и одновременно отпускает им грехи.

Это кино из той вселенной, где вера в добро прекрасно уживается с автоматной очередью, подростку нужен взрослый защитник, мафиози разговаривают так, будто никогда не выходили из гангстерских фильмов, а взрыв особенно хорош, если герой удаляется от него в замедленной съемке.

Действие происходит в Маленькой Италии в Нью-Йорке 1990-х. Отец Джо — бывший военный, прошедший Вьетнам, человек с трагическим прошлым и вполне конкретной причиной ненавидеть наркотики. Он служит в небольшом приходе и говорит прихожанам о любви, прощении и возможности начать жизнь заново. Вне церкви он действует гораздо менее евангельскими методами — вламывается в нарколаборатории, избивает и расстреливает людей, уничтожает товар и заставляет дилеров принимать его собственные правила. Один из самых изобретательных приемов отца Джо — яд, который он вкалывает преступникам. Противоядие можно получить раз в неделю, но только явившись на воскресную службу. Так криминальные авторитеты поневоле превращаются в паству, а церковь — в весьма своеобразный пункт контроля над преступным миром.

Несмотря на некоторую комичность отца Джо, Кифер Сазерленд играет его с аскетической серьезностью. Именно эта внутренняя собранность удерживает персонажа даже там, где сценарий уходит в откровенное безумие. Его священник говорит тихо, действует методично и даже в самых неправдоподобных обстоятельствах сохраняет убежденность человека, который давно вынес себе приговор.

Перед нами герой, который проповедует прощение, а сам не прощает, говорит о ценности человеческой жизни и без особых колебаний решает, кто заслуживает быть избитым или убитым, зовет преступников к покаянию и одновременно шантажирует их смертью. Из этого можно было бы построить мрачную историю о религиозном фанатизме, личной ответственности и опасности присвоенного себе права на правосудие. Но вместо духовного конфликта в фильме раз за разом появляются вариации одной сцены. Джо приходит, преступники недооценивают человека в сутане, затем начинается драка или перестрелка, после которой герой произносит очередную формулу своего морального кодекса.

Поэтому примерно к середине картины ее первоначальная наглость начинает работать против нее. Фильм постоянно повышает ставки, но не углубляет уже заявленные конфликты. Как будто мало противостояния Джо с мафией, возглавляемой героем Аль Пачино, — во второй половине фильма возникает новая, значительно более мрачная криминальная линия. Масштаб угрозы резко возрастает, но эмоциональный накал картины почти не меняется. Там, где материал требует хотя бы краткого отказа от жанровой игры, «Отец Джо» продолжает в том же духе — и серьезность темы сталкивается с комиксовой условностью постановки.

Аль Пачино появляется в роли мафиозного патриарха как будто из другого, знакомого ему десятилетиями фильма. Трудно, увидев Пачино во главе итало-американской преступной семьи, не вспомнить длинный список его экранных гангстеров. Именно поэтому эта роль производит двойственное впечатление, ведь актеру нечего показывать нового в персонаже, и режиссер использует его скорее как культурный знак, чем как полноценного участника драматургии. Пачино по-прежнему способен одним взглядом придать сцене угрозу, однако Гроссманн отводит ему роль центра притяжения преступного мира: к нему стекаются сведения, от него ждут решений, но сам персонаж почти не участвует в развитии действия фильма. 

Эвер Андерсон, восемнадцатилетняя дочь режиссера Пола У. С. Андерсона и актрисы Миллы Йовович, играет Фелисити — юную девушку, которую Джо берет под защиту и постепенно вовлекает в собственную войну. Ее появление возвращает фильм к одной из устойчивых тем Бессона — союзу людей, которым в обычной жизни едва ли нашлось бы место рядом. Отсылка к «Леону» возникает неизбежно, однако здесь эта связь скорее обозначена, чем драматургически разработана. Андерсон приносит в фильм необходимую живость и контраст суровому герою Сазерленда, но сценарий торопится сделать ее функциональной частью команды раньше, чем успевает убедительно выстроить их отношения. В результате потенциально важная линия доверия, отцовства и спасения остается очень схематической.

Бартелеми Гроссманн родился в Женеве в 1981 году, подростком уехал в Париж и пришел в кино как самоучка. Его первый полнометражный фильм «13 м²» вышел в 2007-м. Гроссманн был его соавтором, режиссером, продюсером и исполнителем главной роли. Позже работал на телевидении. В 2022 году вышел снятый Гроссманном по сценарию Люка Бессона хоррор «Проклятие Артура», превращавший мир «Артура и минипутов» в фильм ужасов. «Отец Джо» продолжает их сотрудничество на куда более масштабном уровне.

По-прежнему сильная сторона Бессона-сценариста — умение придумывать героя, профессию или ситуацию с мгновенно считываемым кинематографическим потенциалом. Но сценарий слишком часто принимает яркую идею за уже готовую драматургию. Фильм говорит о вере, искуплении и природе человека — именно так формулирует свою задачу и сам Гроссманн, — однако наиболее убедителен не тогда, когда рассуждает об этих вещах, а когда перестает рассуждать и снова превращается в беззастенчивый боевик.

Парадоксально, но наивность картины иногда становится ее преимуществом. В мире «Отца Джо» представители разных религий способны объединяться потому, что зло для них имеет вполне конкретное лицо. Католики, иудеи и мусульмане оказываются по одну сторону баррикад, и фильм проговаривает идею солидарности с такой старомодной прямотой, что финальные сцены неожиданно приобретают эмоциональный вес. Здесь нет сложной теологии, зато есть очень простая вера в то, что принадлежность к разным традициям не мешает людям защищать друг друга. На фоне общей циничности криминального мира эта почти детская убежденность выглядит симпатично.

Визуально фильм снят неровно, отдельные сцены выглядят впечатляюще, другие — плоско и слишком телевизионно. Некоторые декорации кажутся стерильными, а монтаж порой становится слишком заметным. Главная проблема здесь — неопределенность интонации. Картина охотно пользуется условностями трэша, но не решается принять их до конца; заявляя притчевый смысл, не придает моральному конфликту необходимой тяжести; разгоняясь как боевик, сама же прерывает движение объяснениями и декларациями.

В итоге самым точным символом картины оказывается сам отец Джо — человек в сутане и бронежилете, искренне убежденный, что проповедь и автомат могут служить одной цели. Верить ему необязательно. Смотреть, как он пытается это доказать, временами очень весело.