Венеция 2026: «Чернила» Дэнни Бойла — рождение таблоидной эпохи

2 сентября 83 Венецианский кинофестиваль открылся мировой премьерой конкурсного фильма «Чернила» / «Ink» Дэнни Бойла — динамичной историей становления британского таблоида The Sun и медиасистемы, научившейся превращать человеческое внимание в товар. Главные роли в картине исполнили Джек О’Коннелл, Гай Пирс и Клэр Фой.

Дэнни Бойл всегда тяготел к героям, живущим «на полную катушку». Персонажи «На игле», «Миллионера из трущоб», «127 часов» и «Стива Джобса» пытаются обогнать обстоятельства, общество или собственную судьбу. В «Чернилах» на предельных оборотах работает уже не отдельный человек, а целая медиаиндустрия.

Действие картины начинается в 1969 году. Австралийский предприниматель Руперт Мёрдок приобретает убыточную британскую газету The Sun и приглашает журналиста Ларри Лэмба превратить ее в издание, способное конкурировать с могущественным Daily Mirror. Первоначальная идея выглядит почти демократической — перестать разговаривать с читателем сверху вниз и сделать газету для обычных людей. Проблема в том, что очень скоро создатели The Sun обнаруживают, что куда выгоднее не просто отражать интересы аудитории, а постоянно стимулировать ее любопытство.

Сценарий Джеймса Грэма основан на его одноименной пьесе, впервые поставленной в 2017 году. Бойл максимально освобождает материал от театральности и особенно энергично снимает первую половину фильма. Лэмб собирает команду, распределяет должности и ставит невозможную задачу — догнать Daily Mirror. Редакция становится штабом небольшой революции. Заголовки делаются короче и громче, фотографии откровеннее, новости эмоциональнее, а граница между информацией и развлечением постепенно исчезает. При этом Бойл не изображает своих персонажей злодеями с первой минуты, и в этом заключается одно из главных достоинств фильма.

Лэмб действительно считает, что традиционная пресса перестала понимать значительную часть общества. Он хочет разговаривать с людьми и писать о том, что их волнует, а не о том, что редакторы считают достойным их внимания. Сначала рост тиража выглядит доказательством его правоты, но потом превращается в самоцель. Если скандал увеличивает продажи — требуется еще больший скандал. Если провокация работает — следующая должна быть сильнее. Если преступление заинтересовало публику — его недостаточно описать, его необходимо превратить в зрелище. Так появляется бизнес-модель, хорошо знакомая уже цифровому XXI веку.

Самая сильная актерская работа «Чернил» принадлежит Джеку О’Коннеллу. Его Ларри Лэмб обаятелен, энергичен, умен и поначалу даже вызывает симпатию. Это не карикатурный циник, сознательно уничтожающий журналистские стандарты, а профессионал, искренне убежденный, что понимает аудиторию лучше своих конкурентов. Именно поэтому последующая трансформация героя выглядит особенно убедительно. Лэмб практически не меняет собственных убеждений — он просто последовательно доводит их до логического конца. Если читатель покупает газету, значит редакция все делает правильно.

Фильм задает неприятный вопрос: где проходит граница между удовлетворением общественного интереса и сознательной эксплуатацией человеческих слабостей? О’Коннелл играет человека, который эту границу постепенно перестает замечать.

Руперт Мёрдок, которого играет Гай Пирс, не похож на традиционного кинематографического медиамагната. Он редко повышает голос, внимательно наблюдает за ситуацией и считает деньги. Режиссеру интереснее исследовать механизм возникновения системы, чем назначить одного виновного. Мёрдок понимает простую вещь — газета конкурирует уже не только с другими источниками информации. Она конкурирует со всем, что способно заинтересовать человека. Поэтому скучная, но важная новость неизбежно проигрывает эмоциональной истории, скандалу или сексуальной провокации. Принцип, сформулированный задолго до социальных сетей, сегодня выглядит особенно узнаваемо.

Клэр Фой воплотила вымышленную журналистку Джулс Дэвис — собирательный персонаж, участвующий в создании новой The Sun и постепенно начинающий сомневаться в направлении, которое принимает газета. В отличие от исторических фигур Мёрдока и Лэмба, Дэвис должна дать происходящему внутреннюю моральную оценку и задать вопросы, от которых остальные герои предпочитают уклоняться. 

Визуально «Чернила» — характерный фильм Дэнни Бойла. Режиссер вновь работает с оператором Элвином Х. Кюхлером, снимавшим «Стива Джобса», и практически не позволяет изображению останавливаться. Редакционные совещания, телефонные разговоры, верстка газетной полосы и работа типографии превращаются в настоящий экшен. В первой половине фильма это работает безотказно — Бойл умеет передать эйфорию успеха. Когда команда The Sun впервые видит стремительно растущий тираж, зритель понимает, почему журналисты начинают верить в собственную непогрешимость. И здесь возникает главный парадокс картины. Режиссер настолько увлекательно показывает становление таблоида, что публика сама оказывается в положении читателя The Sun и, понимая сомнительность происходящего, продолжает получать удовольствие. Именно это делает фильм интереснее обычной истории о деградации прессы. 

Во второй половине интонация фильма становится значительно мрачнее. Ключевой точкой оказывается реальная история похищения Мюриэл Маккей — жены Алика Маккея, одного из ближайших соратников и заместителя Мёрдока в его британском газетном бизнесе. Преступники ошибочно приняли ее за жену медиамагната Анну Мёрдок. Эта история заставляет героев столкнуться с вопросом о том, где проходят этические границы при освещении человеческой трагедии. С этого момента фильм становится серьезнее, но одновременно теряет часть блестящей легкости первой половины. 

До определенного момента исторические параллели в картине возникают естественно. Таблоидные заголовки, эксплуатация эмоций, зависимость от реакции аудитории легко соотносятся с сегодняшними социальными сетями, алгоритмами рекомендаций и кликбейтом. Но ближе к финалу авторы начинают подчеркивать эту связь слишком настойчиво. Для фильма о журналистике, которая научилась делать каждое сообщение громче ради привлечения внимания, это довольно ироничный недостаток.

«Чернила» занимают любопытное место в фильмографии Дэнни Бойла. Международная карьера режиссера началась с «Неглубокой могилы», за которую он получил Серебряную раковину за лучшую режиссуру на фестивале в Сан-Себастьяне. Следующий фильм, «На игле», был представлен на Каннском фестивале в программе специальных показов и впоследствии стал одной из ключевых британских картин 1990-х.

За последующие десятилетия Бойл успел поработать практически во всех жанрах — от постапокалиптического хоррора «28 дней спустя» и фантастического «Пекла» до камерной драмы «127 часов» и биографического «Стива Джобса».

Главный успех режиссера связан с «Миллионером из трущоб». После получения приза зрительских симпатий Международного кинофестиваля в Торонто картина стала одним из фаворитов сезона наград и в итоге получила восемь Оскаров, включая премию за лучший фильм. Сам Бойл был удостоен за нее Оскара, BAFTA и Золотого глобуса за режиссуру. При столь продолжительной международной карьере «Чернила» стали его первым фильмом в программе Венецианского кинофестиваля — и сразу попали в основной конкурс, получив статус картины открытия.

В некотором смысле Бойл возвращается здесь к территории, которая сделала его знаменитым. Как и «На игле», «Чернила» рассказывают о людях, которые не хотят жить по правилам предыдущего поколения, быстро находят альтернативу и только потом начинают понимать цену собственной свободы.

«Чернила» оказываются не столько биографией Руперта Мёрдока или историей The Sun, сколько фильмом о моменте, когда средства массовой информации научились систематически конвертировать человеческие эмоции во внимание, а внимание — в деньги. The Sun не заставил миллионы людей захотеть сенсаций. Он просто раньше остальных понял, что они их уже хотят. За прошедшие десятилетия газетные тиражи резко сократились, изменилась Fleet Street, а значительная часть новостного потребления переместилась на цифровые платформы. Но принцип, который герои фильма применяли почти 60 лет назад, оказался удивительно устойчивым.