Берлинале 2026: «Спасение» — притча о том, как рождается насилие

15 февраля в основном конкурсе Берлинале состоялась премьера нового фильма турецкого режиссера Эмина Элпера «Спасение» / «Salvation» / «Kurtuluş» — жесткое высказывание о том, как деревенская вражда превращается в идеологию, а вера — в инструмент управления страхом, облеченное в форму социальной притчи.

Режиссер не раз принимал участие в крупнейших фестивалях. Его дебютный полнометражный фильм «За холмом» (2012), показанный в программе Forum Берлинского кинофестиваля, получил премию Калигари и специальную награду жюри в номинации Лучший дебютный фильм. Премьера «Безумия» (2015) состоялась на Венецианском кинофестивале, где картина была отмечена специальным призом жюри. В конкурсной программе Берлинале режиссер впервые был представлен фильмом «История трех сестер» (2019). 

Сюжет «Спасения» разворачивается в высокогорной деревне на востоке Турции, где старый земельный конфликт, казалось бы, давно исчерпанный, внезапно снова становится актуальным — сначала шепотом и слухами, затем угрозами, а потом и прямыми вспышками насилия.

Главный герой — Месут, брат местного лидера. Его преследуют видения, которые он принимает за знаки свыше и предостережения. Постепенно это пограничное состояние между верой и внутренним срывом начинает работать на усиление власти, а его «избранность» превращается в удобный довод, чтобы с помощью страха удерживать людей в повиновении.

В фильме последовательно разворачивается картина заражения ненавистью. Вражда раскручивается как маховик, через разговоры о чести и памяти земли, через унижения чужих, через ночные страхи и подозрения, которые со временем перестают требовать доказательств. В закрытой системе любое сомнение считывается как предательство, любая пауза — как слабость, а желание договориться — как отказ от собственной идентичности.

Форма у Элпера работает на ту же задачу, что и сюжет. Визуальная часть, напоминающая триллер, создает ощущение, будто беда уже произошла — просто еще не названа. Пространство фильма словно выжжено, в нем мало воздуха для компромисса и почти нет места для нейтрального взгляда. 

Персонажи действительно могут читаться как архетипы — «лидер», «пророк», «жертва». Элперу важно показать, как в закрытом сообществе люди постепенно перестают быть отдельными личностями и начинают играть роли, которые от них требует ситуация. Лидер — потому что нужен центр силы, пророк — потому что нужен источник истины, жертва — потому что системе необходимо подтверждение угрозы.

В этом смысле режиссера интересует не уникальность конкретного конфликта, а механизм, который повторяется в разных местах и эпохах. Страх упрощает мир, а миф делает это упрощение легитимным. Сообщество добровольно выбирает удобную легенду — о враге, о судьбе, о правильной стороне, потому что она снимает ответственность за сомнения и компромиссы. Обещание порядка оказывается важнее правды, а простые ответы — привлекательнее сложной реальности, где нужно разговаривать, признавать вину, делить ресурсы и жить с неоднозначностью.

Название в этом контексте звучит особенно жестко. «Спасение» — не обещание и не выход, а вопрос, который звучит как приговор. Что именно общество называет спасением — прекращение страха или право на насилие? Элпер снимает кино, которое не сводится к локальному политическому комментарию и не играет в публицистическую прямолинейность. Он фиксирует универсальный сценарий — когда страх становится религией, а религия — лицензией на расправу, надежда исчезает первой. И именно это исчезновение становится главным событием фильма.