«Архипелаг» Татьяны Воронецкой: Сущностный путь российского кино

19 июня 2015 года премьерой нового полнометражного игрового фильма режиссера Татьяны Воронецкой «Архипелаг» открылись «Российские программы 37 Московского международного кинофестиваля». Выйдет ли картина в прокат, пока неизвестно, в свете чего показ на ММКФ явился уникальной возможностью для встречи умного кино с думающим зрителем.

В основу сценария «Архипелага» положен роман Всеволода Бенигсена «ГенАцид», который стал для Татьяны Воронецкой идеальной платформой для философского высказывания о болевых точках современной российской действительности и вневременных особенностях русского национального характера. Как бы ни менялся исторический антураж, данные темы на протяжении веков являлись ключевыми и для отечественной литературной классики, которой в «Архипелаге» отводится особая роль.


Литература здесь выступает в качестве заменителя национальной идеи, способного по замыслу местного управления деревни Архипки, сплотить и «окультурить» сильно пьющих, потерянных и асоциальных архипкинцев. Куратором эксперимента власти назначают заезжего историка, и по совместительству библиотекаря, Антона Потапова (Дмитрий Сергин), которому предстоит подобрать для каждого подопытного необходимый к запоминанию книжный текст. Так начинается хождение интеллигента в народ и, соответственно, его, народа, приобщение к святыням, взрастившим интеллигента.


Исследование подобных процессов приближает фильм Татьяны Воронецкой к таким выдающимся образцам отечественного кинематографа (к слову, основанным на литературной классике), как «Скверный анекдот» Александра Алова и Владимира Наумова и «Собачье сердце» Владимира Бортко, с той разницей, что режиссер «Архипелага» препарирует тему на современном материале и в актуальной постмодернистской эстетике. Автор остроумно подчиняет форму экранного повествования содержанию, выстраивая фильм по законам литературы. Картина открывается прологом, сообщающим дополнительные смыслы тому, что произойдет в дальнейшем. Сближает фильм с литературным произведением и фигура рассказчика в исполнении Гарика Харламова, у которого в «Архипелаге» еще одна важная функция – медийное лицо выступает в качестве актуальной приметы времени, когда происходит эта, по сути, «извечная русская история». Причем автор и рассказчик в картине, как зачастую и в литературе, не тождественны. Персонаж Харламова пристально наблюдает за героем Дмитрия Сергина – очевидным выразителем авторской позиции. Последняя частично проявляется и во снах героя (еще один излюбленный прием классиков – от Гоголя до Чернышевского), где Антон контактирует с великими писателями, внешне подозрительно похожими на местных жителей. Обращается Татьяна Воронецкая и к чеховским мотивам: в своих драматичных застольях «начитанные архипкинцы» неосознанно копируют знаменитых дачников Чехова, за лучшей жизнью деревенские жители стремятся «в Москву, в Москву», а ружье, которое висит на стене у фельдшера Зимина (здесь уместно вспомнить и первую профессию самого Антона Павловича), обречено сыграть с героем злую шутку в финале.


Парадоксальным образом вся эта «литературщина» органично сочетается с песнями Григория Лепса и Стаса Михайлова в саундтреке. В контексте «Архипелага» поп-музыка воспринимается, как культурный феномен, заменивший в наши дни ту духовную пищу, которой некогда была для народа великая русская литература. Сможет ли она вновь стать важнейшей объединяющей силой? «Точно не насильственными методами и не по указке сверху», - отвечает на этот вопрос фильм Татьяны Воронецкой. Режиссер, вообще, придерживается позиции, что все значимые преобразования должны реализовываться не внешним, а сущностным путем. Именно к таким глубинным поискам себя и своей идентичности призывает, в конечном итоге, и картина «Архипелаг», вдумчивый просмотр которой может стать для зрителя интересным и полезным духовным опытом.