Константин Кузнецов: «В фильме "Кутузов" было важно использовать ИИ-технологии дозированно и аккуратно»

16 сентября, в день рождения выдающегося русского полководца, генерала-фельдмаршала Михаила Кутузова, на платформах ВК, RuTube и YouTube Фонд имени М.И. Кутузова представил первый в стране документально-исторический фильм, созданный при помощи искусственного интеллекта, — «Кутузов». За производство 40-минутной картины отвечает студия VOzDUHFILM. 

Режиссер и автор сценария Константин Кузнецов рассказал порталу ПрофиСинема, как шла работа над фильмом и с историческим материалом, как на экране «оживали» живописные классические полотна, как создавались образы исторических фигур, какое будущее ждет ИИ-технологии и многое другое.

Корреспондент:
16 сентября фильм «Кутузов» вышел на платформах ВК, RuTube и YouTube и стал первым в стране документально-историческим фильмом, созданным с помощью искусственного интеллекта. Почему вы решили взяться за столь технологически экспериментальный проект и насколько сложной оказалась работа?

Константин Кузнецов:
Работа с историческим материалом, особенно в документальном кино, всегда связана с одной и той же проблемой — нехваткой визуальных источников. Если речь идет об эпохе, когда уже существовали фотография и кинематограф, задача значительно проще. Но как рассказывать о времени, от которого остались в основном картины, гравюры и другие статичные изображения?

Предложение снять такой фильм поступило от фонда имени М. И. Кутузова. Он же осуществил финансирование, тем самым дал жизнь всему процессу. 
Думаю, на тот момент и сами идеологи проекта не до конца представляли, как именно его можно реализовать, но очень хотели, чтобы картина появилась. В итоге я получил практически полный карт-бланш: была задача сделать фильм, а способ ее решения оставался за мной.

Мы использовали все доступные источники: привлекали потомков Кутузова, консультировались с сотрудниками музеев, работали с историческими материалами. При этом визуальный ряд я решил создавать с помощью искусственного интеллекта.

Еще одна сложность заключалась в масштабе самой темы. Такую историю невозможно полноценно рассказать в коротком хронометраже. Фильм мог бы быть значительно длиннее, но в итоге мы ограничились 40 минутами — прежде всего по финансовым причинам. И даже 40-минутный документальный фильм о той эпохе крайне сложно сделать, когда практически отсутствует исходный видеоматериал.

Использовать фрагменты из «Войны и мира» Сергея Бондарчука или «Гусарской баллады» мы, разумеется, не могли. Поэтому искусственный интеллект стал для нас действенным инструментом.

При этом работа оказалась очень непростой. Технологии развиваются буквально на глазах, и за время производства фильм приходилось неоднократно переделывать. Появлялись новые инструменты, позволявшие реализовать то, что еще несколько недель назад казалось невозможным. Детали, которые сначала практически невозможно было контролировать, со временем уже удавалось достаточно точно настраивать.

Мы старались не идти на компромисс и не делать что-то только ради того, чтобы быстрее закончить фильм. Хотелось максимально использовать возможности, которые дает технология, и добиться наилучшего, качественного результата. Думаю, в итоге нам это удалось.

Корреспондент:
Про технологию мы еще поговорим отдельно. Инициатором проекта, как вы отмечали, выступил Фонд имени М.И. Кутузова, но вы стали не только режиссером, но и автором сценария. Сколько времени заняла работа над ним и какую роль в создании фильма сыграл Фонд?

Константин Кузнецов:
Я давно погружен в эту тему. Можно сказать, этим проектом закрыл свой давний гештальт: историей Отечественной войны 1812 года увлекался с детства.
У меня до сих пор сохранилась старая книга Михаила Брагина с иллюстрациями. Недавно нашел ее — там остались карандашные пометки, даже записи о том, сколько слов в минуту я прочитывал будучи школьником. Так что к началу работы над фильмом я уже достаточно хорошо знал исторический материал.

Мне хотелось не просто пересказать события, а собрать их в цельную драматургическую историю. В документальном кино, на мой взгляд, нет ничего хуже простого перечисления фактов. Было важно сопоставить события, увидеть конфликт, понять психологию героев и показать исторических персонажей живыми людьми — со своими чувствами, сомнениями и решениями. 

В работе с источниками придерживались простого правила: если событие подтверждается несколькими независимыми свидетельствами, доверия к нему больше. Если источник только один, относиться к нему нужно осторожнее.

Сценарий я написал довольно быстро — примерно за месяц, возможно, даже меньше.

Фонд сыграл неоценимую организационную и консультативную роль. Переоценить его вклад в проект невозможно. Мы работали с Государственным Бородинским военно-историческим музеем-заповедником (директор музея-заповедника один из попечителей фонда им. М. И. Кутузова), общались с потомками Кутузова. Многие из них живут за пределами России, но прекрасно говорят по-русски и бережно хранят семейную историю. У семьи есть архивы — литографии, рисунки, другие материалы, передававшиеся из поколения в поколение. Все это помогло нам при создании ИИ образа самого Кутузова.

С его внешностью вообще возник интересный вопрос. Живописные портреты и скульптурные изображения различаются, порой, очень сильно. Было трудно понять, как Кутузов выглядел в действительности. Поэтому мы ориентировались не только на исторические изображения, но и на фотографии потомков Кутузова. Это дало нам дополнительный материал для реконструкции внешности, или, скажем так, нашей версии внешности.

С Александром I было несколько проще. Его портретов сохранилось много, но значительная часть привычных нам изображений относится уже к более позднему периоду жизни. На них Александр часто выглядит заметно старше, чем был в 1812 году, когда ему исполнилось всего 35 лет. Одним из главных ориентиров стал ранний портрет Александра I работы Степана Щукина, относящийся к 1805–1806 годам. На нем император совсем молодой — светловолосый 29-летний парень. Мы взяли этого «парня», сделали реалистичным и прибавили ему 6 лет. 

Корреспондент:
Вы упоминали, что не хотели использовать в фильме кадры из «Войны и мира», «Гусарской баллады» и других художественных лент. При этом для создания атмосферы и художественной выразительности вы обратились к живописным полотнам. В фильме «Кутузов» можно увидеть более 50 «оживших» классических картин. Как вы отбирали работы, которые должны были появиться на экране, учитывая, что хронометраж фильма составляет всего 40 минут? Какие полотна или эпизоды вы считаете ключевыми?

Константин Кузнецов:
На самом деле идея использовать живописные полотна возникла довольно естественно. Существует множество классических произведений, которые находятся в общественном достоянии, и нам показалось правильным еще раз показать их зрителю. 

Кроме того, картины помогают нам выстроить хронологию повествования. Они сопровождают рассказ и визуально подкрепляют события, о которых идет речь. Поэтому мы старались использовать максимально возможное количество подходящих произведений.

Что касается ключевых полотен, здесь прежде всего речь идет о самых известных, хрестоматийных работах, связанных с этой исторической эпохой. Это те изображения, которые человек ожидает увидеть, когда читает или смотрит что-то на эту тему.

У использования живописи есть еще и просветительская функция. Мы не только рассказываем историю, но и в некоторой степени популяризируем изобразительное искусство, напоминаем зрителю о выдающихся полотнах, которые можно увидеть в музеях в оригинале. Вместе с фондом им. М. И. Кутузова мы решили, что если результатом нашего фильма будет хотя бы небольшое увеличение количества посетителей военно-исторических музеев, это будет лучшим подарком и несомненной творческой победой.

Корреспондент:
Вы особенно отмечаете, что одна из сильных сторон фильма — внимание к исторической достоверности, реконструкции локаций. Можно ли сказать, что это полноценный образовательный проект, по которому можно изучать историю Отечественной войны 1812 года? Есть ли другие подобные игровые или документальные фильмы?

Константин Кузнецов:
Что касается игровых фильмов, я знаю, что сейчас готовятся к выходу еще несколько картин. Но пока не готов их обсуждать: я не знаю, как именно там будет представлен исторический материал. Если говорить о просветительской составляющей нашего фильма, то запрос на нее уже есть. К нам обращаются из регионов с предложениями организовать показы в школах. 

Для таких показов необходимо получить прокатное удостоверение — сейчас оно находится в процессе оформления. Как только оно будет получено, думаю, школьные показы могут состояться. При этом хочу подчеркнуть: речь идет исключительно о благотворительных, просветительских показах.

Что касается исторической достоверности, мы старались максимально тщательно прорабатывать детали, хотя добиться абсолютной точности невозможно. В исторической реконструкции всегда остаются спорные моменты: специалисты могут годами обсуждать цвет пуговиц. Там, где это было возможно, мы опирались на исторические источники. Например, интерьеры Каменноостровского дворца в сценах с Александром I воссоздавались по сохранившимся изображениям того времени. Если в основе эпизода лежал известный художественный образ, мы старались сохранить узнаваемую атмосферу, понимая, что и сами исторические картины нередко содержат долю авторского вымысла.

Поэтому наша задача заключалась не в том, чтобы заявить об абсолютной исторической точности, а в том, чтобы максимально бережно и убедительно восстановить эпоху в пределах имеющихся возможностей.

Корреспондент:
Какие форматы — учебные версии, дополнительные материалы — планируются для школ и вузов? Для проката?

Константин Кузнецов:
Пока все находится в стадии обсуждения, поэтому о конкретных форматах говорить рано. Думаю, что у фильма вряд ли будет широкая прокатная судьба — скорее, его дальнейшая жизнь будет связана с просветительской сферой, популяризации отечественной истории.

Корреспондент:
Вы отмечали, что этот фильм — «попытка с помощью трендовых технологий возродить интерес к той части истории, которая в массовом сознании уже начала забываться». Как вы можете охарактеризовать его потенциальную аудиторию? Это ведь не только школьники и студенты?

Константин Кузнецов:
Использование искусственного интеллекта само по себе может привлечь аудиторию, которая интересуется новыми технологиями и следит за подобным контентом. Но говорить, что это кино «для всех», мне бы не хотелось: обычно такая формулировка означает отсутствие четко определенной аудитории. Мне кажется, наша аудитория не определяется возрастом. Скорее, она определяется интересами и готовностью воспринимать подобную информацию. Такая же тенденция, на мой взгляд, характерна и для большого игрового кино. Мерить зрителя только возрастными рамками ошибочно. 

Будет замечательно, если фильм заинтересует историков, получит отклик в научной или образовательной среде, но изначально мы не ставили перед собой такую задачу. Нам хотелось создать заметное медиасобытие и использовать интерес к искусственному интеллекту и новым форматам не ради самой технологии, а для создания культурно значимого продукта.

Сегодня, особенно в социальных сетях, появляется огромное количество ИИ-контента и иллюстраций, причем далеко не всегда высокого качества. Поэтому для нас было важно использовать эту технологию дозированно и аккуратно. В фильме, например, оживает картина, но мы не перегружаем изображение эффектами только потому, что технически это возможно. Главное было сделать все художественно, сохранить чувство меры и не превратить искусственный интеллект в самоцель. Надеюсь, именно этим фильм и отличается от большого потока поверхностного ИИ-контента.

Корреспондент:
Приходилось ли вам идти на какие-то компромиссы между художественной выразительностью — учитывая живописность многих кадров — и прагматикой документального кино?

Константин Кузнецов:
Документалистика сама по себе задает очень четкие границы. Мы не можем фантазировать и придумывать что-то внутри материала — это было бы непрофессионально. Но мы можем наблюдать, размышлять, по-разному складывать материал. И даже в этих рамках остается достаточно пространства для творчества.

К примеру, знаковая для нас сцена, в которой Кутузов пишет письмо Александру об оставлении Москвы. Мы оставили ее в Филях. Доподлинно известно, что протокола совещания офицеров не велось. Так же известно, что в избе был ряд икон и главной была икона «Спас Вседержитель», хотя всем известный холст совета в Филях изображает Казанскую икону Божией Матери. Учитывая, что в Филях и тогда и по сей день есть храм Покрова Пресвятой Богородицы соответствующая икона была в ряду остальных икон. Мы заострили внимание именно на ней как на символе благословения полководца на решение. То есть мы, с одной стороны, ничего не выдумали, с другой стороны — использовали этот момент как художественный символ. 

Подобная история была и с образом Александра. На картинах он чаще всего изображается с голубой лентой Ордена Святого апостола Андрея Первозванного, который был вручен ему при рождении. Но есть один интересный факт. Всем монархам при рождении вручали еще и ордена Святого Александра Невского и Святой Анны, но Павел 1, отец Александра, отменил это и Александр был первым кто не получил всех орденов. И в 1804 году, за год до Аустерлица он отдельным указом награждает себя двумя недостающими орденами. Нам показалось, что этот факт очень хорошо демонстрирует особенность характера монарха, и мы специально надели на него красную ленту ордена Александра Невского. Мы ничего не выдумали, но использовали факт в художественных целях. 

Корреспондент:
Расскажите подробнее о производстве проекта. Вы упоминали, что фильм несколько раз переделывался. Речь шла об отдельных эпизодах или о картине целиком? Какие инструменты искусственного интеллекта и цифровой реконструкции использовались? 

Константин Кузнецов:
Ситуация с искусственным интеллектом такова, что невозможно пользоваться каким-то одним инструментом. Приходится задействовать практически всё, что доступно, потому что технологии постоянно меняются. Эта отрасль пока во многом ориентирована на быстрые и короткие генерации. Когда мы начинали работу, искусственный интеллект вообще не мог генерировать видео продолжительностью больше пяти секунд. За несколько месяцев всё очень сильно изменилось. Поэтому сначала мы исходили из одних возможностей, затем появлялись новые инструменты, и приходилось пересматривать уже сделанное, иногда переосмысливать целые сцены.

Бывало, что в одном сервисе удавалось добиться определённого результата, а в другом — получить более качественный вариант. При этом сами сервисы могли неделями работать нестабильно из-за перегрузки серверов. Пользователи писали об этом на форумах, но официальной информации зачастую не было.

Такие технологии, с одной стороны, дают огромную свободу для творчества, а с другой — эта свобода весьма условна. Если вы хотите изменить какую-то одну деталь, в результате может полностью измениться вся сцена, и предыдущую работу придётся выбросить. Здесь пока очень высок элемент непредсказуемости, но возможности потрясающие. 

Корреспондент:
Сколько человек работало над проектом?

Константин Кузнецов:
Думаю, в общей сложности в команде было человек 15–20. По нашему опыту могу сказать: если ты хочешь сделать что-то серьезное, действительно кинематографичное и качественное, это вряд ли получится сделать «на коленке» силами одного человека. И за совсем небольшие деньги — тоже вряд ли.

Чем больше параметров ты хочешь контролировать и чем более качественный результат рассчитываешь получить, тем больше ресурсов приходится вкладывать — и человеческих, и финансовых. В этом смысле мне повезло — я получал большую поддержку от фонда М.И. Кутузова.

Корреспондент:
Сейчас технологии искусственного интеллекта начинают применять в кинопроизводстве, хотя пока довольно осторожно. Что бы вы посоветовали коллегам, которые только начинают экспериментировать с такими технологиями? Какие рекомендации вы дали бы российским продакшен-компаниям, планирующим внедрять ИИ в кинопроизводство?

Константин Кузнецов:
Я отношусь к искусственному интеллекту достаточно спокойно. В истории уже было несколько технологических революций: появление печати, телевидения, цифровых технологий. Каждый раз возникали опасения, что прежние формы искусства исчезнут. Когда появилось телевидение, например, говорили, что театр больше никому не будет нужен. Но этого не произошло. Искусственный интеллект — такая же технологическая революция. Главный вопрос не в самой технологии, а в том, как ею будут пользоваться.

Поэтому мой совет очень простой: если есть возможность снимать — снимайте. Если есть возможность генерировать — генерируйте. Пробуйте, учитесь, читайте, экспериментируйте. Чем больше у человека возможностей заниматься творчеством и чем качественнее он это делает, тем лучше, а Бог все сам расставит по местам.

Другое дело, что цифрового контента становится все больше, и пробиться к зрителю будет гораздо сложнее. Это уже хорошо видно на музыкальном рынке, где ежедневно выходят тысячи новых треков. Раньше музыканты выпускали альбомы, а сегодня изменилась сама логика продвижения: появились пресейвы, сменились алгоритмы продвижение, огромное количество инструментов, без которых даже хорошей песне трудно найти своего слушателя. С кино, думаю, будет происходить нечто похожее. Контента станет значительно больше, и проблема будет заключаться уже не столько в возможности что-то создать, сколько в возможности донести это до своего зрителя.

Корреспондент:
Давайте подытожим вопрос о будущем ИИ. Что нас ждет в ближайшей перспективе: при каждой кинокомпании появится отдел, который будет работать с искусственным интеллектом, или, наоборот, мы увидим ужесточение правил и ограничения на использование ИИ-технологий?

Константин Кузнецов:
Мне кажется, ваш вопрос уже немного устарел (улыбка). Думаю, в каждой кинокомпании уже есть отдел, занимающийся генеративными технологиями. Но далеко не все можно сгенерировать. Когда требуется контролировать большое количество деталей, по-прежнему надежнее делать многое самостоятельно.

Сейчас система еще не устоялась, поэтому делать окончательные выводы рано. Однако, чем больше хаоса, тем сильнее возникает потребность в регулировании. В Китае, например, искусственный интеллект уже контролируется на государственном уровне.

Мне кажется, определенное регулирование в любом случае будет появляться. Чем больше возникает сомнительных дипфейков, тем жестче становится контроль. Мы видим это и в США, где после распространения дипфейков с актерами начали вводить ограничения на использование их образов и голосов.

С голосовыми моделями уже сейчас действуют определенные правила: одни можно использовать, другие — нет. Даже если вы обучаете ИИ-агента собственным голосом, сервис предупреждает, где и каким образом разрешено применять полученную модель.

В итоге появится определенное разграничение. Возможно, придется четче разделять творчество и искусство. Не всякое творчество можно назвать искусством, и, вероятно, именно в профессиональной сфере требования к использованию ИИ будут особенно существенными.

Корреспондент:
Еще несколько утоняющих вопросов по проекту «Кутузов». Есть ли у вас идеи для альтернативных форм подачи материала, помимо выпуска на платформах ВК, RuTube и YouTube? Есть ли запросы от онлайн-кинотеатров, телеканалов? Или вы еще в переговорах?

Константин Кузнецов:
Пока мы в большей степени ориентируемся на федеральные каналы: со стриминговыми платформами взаимодействовать почему-то оказывается сложнее. Это довольно неповоротливые структуры, и, к моему удивлению, с федеральными каналами работать проще.

Безусловно, у каждого сервиса есть собственная контентная политика и свои принципы отбора проектов. Но чем крупнее платформа, тем сложнее устроены внутренние коммуникации. Один сотрудник может сказать, что проект сервису неинтересен, а при разговоре с его руководителем выясняется обратное. Поэтому многое зависит не только от самого проекта, но и от того, с кем именно внутри компании ведется диалог. К таким ситуациям я уже отношусь спокойно. 

Корреспондент:
Планируете ли продолжать серию проектов о деятелях истории с использованием аналогичных технологий?

Константин Кузнецов:
Пока конкретных планов нет. Сначала посмотрим, как будет воспринят «Кутузов» и появится ли запрос на подобные исторические проекты. Если интерес будет, мы, конечно, готовы продолжать.

Вообще мне кажется, что таких проектов должно становиться больше. На мой взгляд, это самое правильное применение ИИ в кино. В истории много фигур и сюжетов, которые до сих пор практически не представлены на экране. Но здесь очень важно не превращать все в аттракцион. Технология сама по себе не должна быть главным содержанием. Нужны эстетика, визуальная культура, аккуратная работа с материалом. 

Поэтому серия проектов об известных исторических личностях, выполненных в единой стилистике, вполне могла бы существовать. Тем более теперь у нас уже есть опыт. «Кутузов» был первой такой работой, и многое приходилось осваивать буквально с нуля. На тот момент почти не было примеров, на которые можно было бы ориентироваться, многие решения мы находили непосредственно в процессе производства. 

Сейчас мы уже гораздо лучше понимаем и технологию, и сам производственный процесс. Поэтому следующий подобный проект, думаю, можно было бы сделать и быстрее, и качественнее. Если появится заинтересованный партнер, такой как фонд имени М. И. Кутузова, мы точно готовы рассматривать такие предложения и идти в бой.

ВК: https://vkvideo.ru/video-233342916_456239022
RuTube: https://rutube.ru/video/33e6771ab89f18d4b054d9815cb8069b/
YouTube: https://youtu.be/WfIU51UHYdk 

О фильме «Кутузов»

Хронометраж: 40 минут
Производство: Студия VOzDUHFILM (Воздухфильм)
Страна: Россия
Режиссер: Константин Кузнецов
Автор сценария: Константин Кузнецов
Генеральный продюсер: Фонд им. М.И. Кутузова
Композитор: Евгений Царев
Закадровый текст: Андрей Ковзель
Главный Al artist: Виктор Гагарин
Главный VFX продюсер и художник визуальных эффектов: Евгений Ковальчук
Трейлер фильма на ВК: https://vk.ru/video-10246740_456239134 
Ки-арт: https://drive.google.com/file/d/1WXtSc-7XO8d8boo3vNIAJoKWmIMV3Dka/view?usp=sharing