Венеция 2026: «Возвращение в Буэнос-Айрес» — суд над памятью

11 сентября в основном конкурсе 83 Венецианского кинофестиваля Марко Бечис представил «Возвращение в Буэнос-Айрес» / «Ritorno a Buenos Aires» — фильм о последствиях аргентинской военной диктатуры и о памяти, которая продолжает определять жизнь спустя десятилетия. Если в «Гараже Олимпо» режиссер почти физически погружал зрителя в пространство государственного террора, то здесь его интересует уже жизнь после него. 

Действие происходит в 2008 году. Мариано Герра много лет живет в Италии и работает парамедиком. В Аргентину он не возвращался с тех пор, как был похищен, подвергнут пыткам и превращен своими мучителями в вынужденного помощника. Теперь его вызывают в Буэнос-Айрес для дачи показаний на процессе против военных преступников. Мариано долго сопротивляется самой идее поездки. Возвращение означает не только встречу с теми, кто пережил тот же ад, но и необходимость рассказать о собственной роли в нем. Во время заключения, пользуясь его медицинскими знаниями, палачи заставляли его помогать врачу, обслуживавшему систему пыток. Формально он — жертва. 

Именно на этой зыбкой границе между пережитым насилием и чувством соучастия Бечис строит свой фильм. Рациональное понимание собственной невиновности ничего не меняет, когда память продолжает воспроизводить совсем иной приговор. Мариано десятилетиями существует как человек, который спасся там, где другие исчезли, и которому за спасение пришлось заплатить поступками, совершенными в условиях отсутствия выбора. Государство может признать его потерпевшим, суд — свидетелем, окружающие — жертвой. Но внутренний суд устроен иначе.

Для Бечиса этот сюжет имеет личное измерение. Режиссер родился в Сантьяго-де-Чили, вырос между Сан-Паулу и Буэнос-Айресом и в двадцать лет, в 1977 году, сам был похищен по политическим мотивам аргентинскими силовиками. Он несколько месяцев провел в заключении, после чего был выслан в Италию. К этой травме Бечис неоднократно возвращался в кино, хотя подчеркивает, что Мариано — не его экранный двойник. Самой известной его работой остается «Гараж Олимпо», показанный в 1999 году в каннской программе Особый взгляд. «Дети» участвовали в Венецианском фестивале 2001 года, а «Наблюдатели за птицами» вошел в основной конкурс Венеции в 2008-м. Поэтому «Возвращение в Буэнос-Айрес» воспринимается как очередной виток многолетнего разговора о том, что история делает с телом, памятью и самоощущением человека.

При этом Бечис принципиально не снимает стандартную судебную драму. Вместо самого процесса ему гораздо важнее показать ожидание, комнаты Министерства юстиции, где размещают свидетелей, коридоры, архивы, двери, случайные встречи и бессонные ночи. Пространство постепенно сжимается вокруг Мариано. Коридор, разделяющий свидетелей и обвиняемых, выглядит абсурдно, пока не становится очевидно, насколько легко в сознании героя эти две стороны оказываются так опасно близко.

Нынешний Буэнос-Айрес в фильме — солнечный, шумный, живой, снятый порой с высоты и демонстративно не похожий на город военной диктатуры. Жизнь продолжилась, город изменился, а человек внутри него может остаться в той же комнате, из которой физически вышел десятилетия назад.

Главный герой, Мариано, в исполнении Адриано Джаннини — человек, привыкший дисциплинировать себя, жить функционально, лечить других и не открывать запертую комнату внутри собственной биографии. Джаннини играет не столько страх, сколько постоянное усилие этот страх не показать. Чем ближе день показаний, тем заметнее разрушается его система самоконтроля. В какой-то момент становится ясно, что настоящая интрига фильма связана не с тем, вспомнит ли герой нужные факты и сможет ли опознать мучителей, а с тем, сумеет ли он произнести вслух собственную версию произошедшего — без попытки представить себя ни героем, ни добровольным предателем.

Бечис постепенно вводит в кадр людей, которые принуждают Мариано к этому разговору. Бывшие заключенные помнят его иначе, чем он сам. Дочь исчезнувшей соратницы требует ответа о матери. Именно в этот момент фильм выходит за пределы индивидуальной психотерапии. Память становится общественным делом потому, что без установленных имен, свидетельств и ответственности следующее поколение обречено жить среди лакун и семейных призраков.

Есть в «Возвращении в Буэнос-Айрес» и фигуры почти физически возвращенного зла. Бывшие мучители постарели, бюрократизировались, научились существовать внутри нового времени, но от этого не стали менее страшными. Особенно сильны эпизоды, где прошлое вдруг оказывается не воспоминанием, а человеком из плоти и крови, который может появиться в соседнем помещении суда. Бечис не демонизирует этих персонажей, наоборот, их обыденность работает страшнее привычной кинематографической монструозности, ведь реальное зло не обязано обладать величием, харизмой или даже силой.

Иногда в своей картине режиссер все же слишком заметно направляет зрителя к необходимому эмоциональному выводу. Кроме того, исторический контекст дан достаточно скупо. Для аудитории, мало знакомой с устройством аргентинской диктатуры, системой тайных центров заключения и многолетними судебными процессами над военными, часть сюжетных обстоятельств может остаться за пределами фильма.

Бечис снимает кино о вине выжившего, но еще точнее — о присвоенной вине, которую насилие оставляет жертве в качестве последнего инструмента контроля. Освобождение, если оно вообще возможно, начинается с возвращения ответственности туда, где она должна находиться.