Канны 2026: «Гаранс» с Адель Экзаркопулос — между психологической драмой и социальной хроникой

18 мая в основном конкурсе 79 Каннского кинофестиваля состоялась премьера фильма Жанны Эрри «Гаранс» / «Garance». Французская психологическая драма с Адель Экзаркопулос в главной роли рассказывает о женщине, пытающейся справиться с алкогольной зависимостью и постепенно вернуть контроль над собственной жизнью. Критики тепло приняли актерскую работу Экзаркопулос, хотя мнения о самой картине разделились.

79 Каннский кинофестиваль вновь демонстрирует дисбаланс с креном на французские фильмы в основном конкурсе. Несмотря на традиционные заявления фестиваля о глобальном авторском кино, почти две трети фильмов (65%) так или иначе связаны именно с французской индустрией — либо через национальное производство, либо через копродукцию. На этом фоне «Гаранс» выглядит не просто еще одной французской премьерой Канн, а частью общей тенденции фестиваля. 

Для самой Жанны Эрри этот фильм во многом выглядит как закономерное продолжение ее предыдущих работ. Дочь актрисы Миу-Миу, Эрри давно занимает особое место во французском кино, где-то между индустриальным мейнстримом и авторской психологической драмой. Ее фильмы никогда не стремились к формальному радикализму, но почти всегда строились вокруг болезненных человеческих состояний, утраты, вины, разрушения семьи, попытки эмоционального восстановления. Особенно заметно это было в «Я всегда буду видеть ваши лица» — драме о восстановительном правосудии, системе диалога между жертвами преступлений и правонарушителями, направленной не только на наказание, но и на преодоление психологической травмы. Фильм вышел в 2023 году и получил значительный резонанс во Франции, главную роль в ней также исполнила Адель Экзаркопулос. Уже тогда Эрри проявляла интерес не столько к социальной проблематике как таковой, сколько к внутреннему механизму человеческой боли. 

«Гаранс» продолжает эту линию, но делает ее гораздо более личной и жесткой. Главная героиня фильма Гаранс — женщина, балансирующая между попыткой удержать остатки нормальной жизни и медленным саморазрушением. Во многом картина держится на работе исполнительницы главной роли. Экзаркопулос давно доказала, что является одной из сильнейших французских актрис своего поколения, однако здесь ее игра оказывается особенно точной. Она практически отказывается от внешней экспрессии, выстраивая образ через заторможенность взгляда, внезапные вспышки раздражения и физически ощутимую внутреннюю усталость. Экзаркопулос не пытается «сыграть алкоголизм», вместо этого она показывает человека, который все глубже погружается в зависимость и находится на гране распада личности.

На пресс-конференции в Каннах Жанна Эрри неоднократно подчеркивала, что ей было важно избежать стигматизации зависимости и создать максимально «нормализованный» взгляд на состояние героини. Режиссер говорила о желании показать не исключительность проблемы, а ее пугающую обыденность, насколько незаметно разрушение может встроиться в повседневную жизнь. В этом смысле фильм действительно производит сильное впечатление своей честностью. 

Но именно в этой осторожности скрывается и основная проблема картины. «Гаранс» временами производит впечатление фильма, который сознательно боится перейти эмоциональную грань. Эрри чрезвычайно деликатна по отношению к героине, настолько, что иногда сюжет начинает казаться излишне сглаженным. Картина словно постоянно удерживает себя от настоящего эмоционального обвала, предпочитая контролируемую психологическую дистанцию. В результате отдельные сцены выглядят сильнее в замысле, чем в реальном воздействии на зрителя.

Особенно спорно в фильме выглядит линия преодоления зависимости. При всей достоверности первой половины картины, где состояние внутреннего распада показано болезненно точно, последующее движение героини к восстановлению кажется слишком стремительным и драматургически облегченным. В какой-то момент создается ощущение, что накопившаяся эмоциональная усталость Гаранс автоматически превращается в ее готовность изменить жизнь. Эрри чрезвычайно убедительно демонстрирует сам механизм саморазрушения, но значительно менее уверенно сложность выхода из него. Из-за этого финальные трансформации выглядят не столь тяжелыми и мучительными, какими они, вероятно, должны были бы быть в подобной истории. Режиссер словно сознательно избегает предельной жесткости, опасаясь превратить фильм в слишком безысходное высказывание.

Визуально картина также построена на отказе от эффектности — камера постоянно держится рядом с героиней, фиксируя пространство как продолжение ее психологического состояния, а Париж в фильме лишен привычной кинематографической романтизации: это город усталых интерьеров, серого света, анонимных улиц и временных убежищ.

«Гаранс» пытается говорить о зависимости без эксплуатации боли и без превращения человеческого разрушения в фестивальный аттракцион. Возможно, именно в своей упрямой человечности фильм и оказывается наиболее ценным. Даже если временами этой человечности немного не хватает художественной ярости.