Сандэнс 2026: «Расскажи мне всё» — камерная драма, звучащая как диагноз времени

25 января на фестивале Сандэнс в конкурсе Мировая драма состоялась премьера фильма «Расскажи мне всё» / «Tell Me Everything». Во второй полнометражной работе израильского режиссера Моше Розенталя семейная драма становится рассказом о том, как эпоха переписывает детский опыт. Картина исследует семейные связи и цену откровенности.

История разворачивается в двух временных пластах — 1987 и 1996 годах: на фоне поздних 80-х с их массовой поп-культурой, тревогой вокруг ВИЧ и жесткой социальной моралью, а затем — в 90-х, когда общественный тон вроде бы меняется, но эмоциональные травмы никуда не исчезают. Розенталь принципиально не романтизирует ретро, он собирает прошлое из памяти, в которой рядом с танцевальными хитами и яркими витринами живут страх, стыд и ощущение небезопасности. 

В центре сюжета — двенадцатилетний Боаз, тихий и наблюдательный мальчик, готовящийся к бар-мицве. Он идеализирует отца Меира, пока случайно не видит его в интимной ситуации с другим мужчиной. Боаз держит увиденное в себе, но давление слухов, собственная растерянность и разговоры взрослых о некой болезни в итоге толкают его к признанию. Семья реагирует предсказуемо, отца выгоняют, родственники и соседи мгновенно превращают личную историю в общественный приговор. Для Боаза это становится двойной травмой, он теряет любимого человека и одновременно получает от взрослых урок, что правда может быть наказанием.

Визуально «Расскажи мне всё» строится на контрастах. Конец 80-х теплее по палитре и мягче по фактуре, словно еще хранит иллюзию цельного дома, в котором, несмотря на тесноту, проходят семейные застолья, шумные увлечения старших сестер, одновременно дающие Боазу ощущение безопасности и открывающие дверь во взрослый хаос. 

90-е холоднее, строже и отстраненнее. Розенталь использует замедление, игру с глубиной резкости и звуковые переходы, чтобы соединять разные состояния героя — от ночного клуба до бассейна, от экстаза к уязвимости. Иногда это выглядит нарочито, будто фильм слишком настойчиво расставляет эмоциональные акценты, но в значимых сценах включается субъективная камера и мы начинаем видеть мир так, как его переживает мальчик, которому не хватает слов, а есть только ощущения.

Отдельная линия — музыка, без которой фильм потерял бы половину смысла. Розенталь ставит картину почти как рок-оперу. Музыкальные вкусы Боаза меняются вместе с тем, как он взрослеет. Поп-игривость связана с домом и попыткой сохранить детскость, а новая волна и панк звучат как стремление спрятать уязвимость за агрессией. Сцены, где герой проживает себя через музыку, работают сильнее любых объяснений. Домашние выступления, поездки с отцом, круговые маршруты, в которых радость, смущение и обида сосуществуют парадоксальным образом. Музыка естественным образом встраивается в эмоциональный монтаж.

Во второй половине фильма уже взрослый герой несет в себе смесь вины, ярости и недоверия к близости, и именно эта перенесенная внутрь травма становится главным конфликтом. Юный Боаз в исполнении Яира Мазора наглядно показывает переход от доверчивости к ошеломлению, Идо Тако играет взрослого героя, мечущегося между чувством вины и любовью, а Асси Коэн делает отца фигурой сложной и неоднозначной. Это человек, который после разоблачения вынужден заново собрать жизнь и впервые попытаться говорить честно.

Некоторые смысловые акценты в фильме звучат слишком прямолинейно. «Расскажи мне всё» говорит о ВИЧ-кризисе и мужской уязвимости через опыт ребенка, который остается без слов и без поддержки, а семейная любовь одновременно держит и ранит, превращаясь в опору и в источник травмы. Финальный шанс на примирение подается как трудная работа — попытка заново научиться видеть друг друга по-человечески.